В детстве Анну изнасиловал отчим. Анна выросла красивой женщиной с целым букетом отклонений в психосексуальном развитии: эмоциональной заторможенностью, фригидностью, неспособностью забеременеть. С подросткового возраста она постоянно принимала антидепрессанты, которые прописывал психиатр. Однажды пыталась покончить с собой. На прием к арт-терапевту 29-летняя женщина попала случайно, от безысходности – обычная «разговорная» психотерапия не помогала, Анне было тяжело вспоминать травмирующий опыт, проговаривать свои проблемы. Куда легче оказалось выражать их без слов, при помощи изобразительных средств. Рисованию, лепке и фотографированию Анна предпочла работу с песком: она могла часами трудиться в песочнице, успокаиваясь, расслабляясь, получая удовольствие от тактильного контакта с сыпучей субстанцией. Через некоторое время Анна сама заговорила – попыталась объяснить арт-терапевту, что именно она хотела изобразить при помощи фигур из песка: гнев, страх, чувство вины. Она рассказывала о своих злоключениях не напрямую, а обсуждая работы, которые создавала. И выход из проблем искала опосредованно, через творчество. Спустя 12 занятий Анна попросила своего психиатра отменить прием психотропных препаратов. Почувствовав себя лучше, она выразила желание позаниматься в группе – таких же, как она, жертв насилия. Через два года групповой арт-терапии Анна наладила свою сексуальную жизнь, вышла замуж, родила ребенка.
«Сексуальные проблемы – это не то, о чем вы будете охотно рассказывать, даже если ваш собеседник доктор, – комментирует случай с Анной известный специалист в области арт-терапии Александр Копытин. – В обществе сильны табу на выражение таких «социально осуждаемых» пере-живаний, как ярость, агрессия, сексуальное беспокойство. Хорошо, когда клиент пришел к психотерапевту и готов говорить обо всем. Но что делать, если у пациента элементарный ступор? Если он не хочет ничего рассказывать, не помнит, стесняется, боится или просто не может подобрать слов, чтобы выразить то, что чувствует? Здесь арт-терапия незаменима: она дает возможность более безопасного и свободного выражения сложных переживаний, которые нельзя или трудно передать словами. Человеку предлагают заняться творчеством: выбрать материал и технику, создать серию неких «произведений по мотивам своей боли», и уже через обсуждение этих произведений устанавливается контакт с арт-терапевтом. Запускается огромный механизм, который постепенно, шаг за шагом, приводит человека в гармонию с миром. А сексуальные отношения – неотъемлемая часть этой гармонии. Как говорится, если у человека все в порядке, значит, и с сексом у него все в порядке.
Что скрывает семейный альбом
Представьте, что ваш муж, друг или подруга – назовем этого человека «спутник по жизни» – хорошо фотографирует. Более того, всегда внимательно прислушивается к вашим пожеланиям относительно того, как, где, в каком образе вас лучше запечатлеть. Вот вы на вечеринке, вот с семьей, вот на отдыхе. Фотография – это, с одной стороны, документ, а с другой стороны – миф, который вы создали вместе со спутником, продукт совместного творчества, через который вы выражаете свое видение себя, собственные взгляды на жизнь и мир, в котором существуете. Вы вместе просматриваете семейный альбом, обсуждаете старые фотографии и новый материал, решаете, что лучше изменить во время следующей фотосессии, чтобы было красивее, реалистичнее или, наоборот, сказочнее, а жизнь тем временем налаживается! Теперь замените в своем сознании «спутника по жизни» фототерапевтом – и вот вы уже можете представить себе в общих чертах, чем именно занимается это модное нынче направление арт-терапии.
Большое преимущество фотографии в том, что это все-таки документ, хоть он и может являться гламурной картинкой, нести в себе иные смыслы, метафоры, оставлять возможность обсуждения, разной трактовки изображения. Так, по признанию фототерапевтов, во время работы с семейным альбомом клиента всегда велика сила так называемых семейных мифов, которые поддерживаются из поколения в поколение. На таких фотографиях мы зачастую видим не правду, а постановку: позы, расположение участников, выражение лиц – все тщательно продумано, дабы поддержать семейный миф. Что он прикрывает? Эмоциональную холодность матери, жестокость отца, ревность, насилие? Арт-терапевту приходится находить «нестыковки» в фотографиях, указывать на них, чтобы разрушить миф и узнать, какой тяжелый и травмирующий опыт, по сей день отравляющий жизнь клиента, за ним прячется. Бывает, во время таких сеансов прозрения пациент выговаривает свою боль, кричит на фотографии, рвет их, сжигает.
Группа поддержки
Финская фотохудожница и арт-терапевт Мина Саволайнен долгое время работала с детьми из детских домов – в результате был реализован потрясающий социотерапевтический проект «Самая красивая девочка на свете». Это серия фотографий, на которых обитательницы детских домов предстают в тех образах, которые сами для себя придумали: принцесс, загадочных дев и просто красавиц. Все эти девушки страдали комплексом неполноценности, и все они почувствовали себя гораздо лучше, когда увидели результаты труда и поняли, что проект удался. Свой метод Мина Саволайнен называет Empowering Photography, то есть «поддерживающая фотография». Его суть заключается в том, что, фотографируя и рассматривая готовые фотографии клиента, специалист помогает пациенту понять себя. Фотограф как бы отдает бразды правления своей модели. Девочки сами выбирали костюмы, пейзаж, позы, сюжет. Так, власть и контроль над ситуацией, связанные с позицией фотографа, ослабевают благодаря творческому взаимодействию и диалогу. Фотография делается не просто «для красоты», а в качестве преодоления негативного отношения клиента к себе и своему телу.
Все в «шоколаде»
Вообще работа с детьми всегда любопытна для арт-терапевта. Никто не выразит своих переживаний столь непосредственно и точно, как маленькие клиенты. Британский терапевт Фелисити Элдридж однажды заметила удивительную вещь: на ее занятиях дети из неблагополучных семей маниакально смешивали разные краски до получения субстанции коричневого цвета, напоминающей человеческие испражнения. Свои произведения они называли то «какашками», то «пачкотней», то «шоколадкой». Только добившись идеального сходства и к тому же упросив саму Фелисити опустить руки в получившуюся массу, дети были удовлетворены – так они выражали то, что чувствуют.
Читатель, хорошо знакомый с современным искусством, сейчас, должно быть, вздрогнул. В последние годы поток фекальных масс, в прямом и переносном смысле обрушенных актуальными художниками на просвещенного человека, неиссякаем. Редкая выставка и биеннале обходится без экспоната, изображающего или напоминающего фекалии. «Похоже, что современное искусство обращается к тем же самым темам, что и дети», – пишет Фелисити Элдридж в своей скандальной статье «Шоколад или говно: искусство и нищета в арт-терапевтической работе с детьми». Почему в современном искусстве так отчаянно обыгрываются шокирующие темы секса, насилия, голода, смерти? Ответ лежит на поверхности – это свое-образная арт-терапия общества, крик о помощи, сам по себе помощью и являющийся. Если мы это рисуем, признаем, покупаем, обсуждаем, отворачиваемся, плюемся, мы это выражаем, что само по себе уже приносит пользу. Другой вопрос: где тот арт-терапевт, который нас всех вылечит?
