Россия – самая быстрая страна на свете. Четырe года назад люди большого бизнеса, случайно забредшие на первую Московскую биеннале, в ужасе озирались и даже шарахались: «Какой же кошмар – это ваше современное искусство!» Сегодня эти самые люди уже вовсю строят (а то уже и открыли) собственные галереи и фонды. Там у них поселились и патологоанатом Херст, и мазила Твомбли, и голый Кулик на поводке. Проверено на опыте: для полной смены системы ценностей нужна какая-то пара месяцев. И вместо вставания на голову (чтоб лучше понять смысл «этого вашего») и раздраженных плевков в адрес будто бы невнятного и некрасивого искусства начинается агрессивное коллекционирование: страстная торговля на аукционах, помноженная на попытки применить устоявшиеся бизнес-стратегии в новой неизведанной сфере...
Один мой знакомый несколько лет назад стал собирать искусство. Он коллекционирует только то, что «с телочками». Это может быть что угодно – от автопортрета Джеффа Кунса, совокупляющегося с некогда собственной женой Чиччолиной, до превратившейся в привлекательную женщину-кита Бьорк (заметим, у коллекционера прекрасные консультанты). Условие у этого собирателя прекрасного одно: в изображении (скульптуре, видео, документации перформанса) должна быть женская плоть. И вот что я скажу: в собирательстве важен принцип. Чем более тесными будут ворота, тем четче будет коллекция. Гуляя по ярмаркам и галереям, я, как ястреб, высматриваю для него телочный контент. Урожай пока что небольшой, но качественный. Коллекция растет. При этом надо понимать, что в нынешние времена изображать реальность реальностью может себе позволить только народный художник СССР Александр Шилов, остальные вынуждены придерживаться языка и контекста, уготованных им историей искусства, которая не привыкла ждать отстающих. Эротика, скажем, у Пикассо – это корявые угловатые конечности и разводы, а у Джексона Поллока – брызги краски на холсте. Оба приведенных примера – уже хрестоматийные, история искусства, предпредыдущая эпоха.
А современное искусство – среда, требующая опыта и привыкания. Поэтому из всей эротики в contemporary art нормальный человек запоминает только кровь и копрофагию – остальные образцы волнующего содержания просто не считываются глазом как эротика! Оказалось, что изобразительное искусство быстрее, чем, скажем, литература или архитектура, исчерпало свои выразительные возможности, поэтому просто рисовать в ХХI веке, к сожалению, запрещено. В том числе просто рисовать женскую грудь или сплетение тел. Ключи к новым способам изображения и к способам восприятия новых способов изображения выдаются исключительно тем, кто прошел все круги ада и попробовал на себе живую и мертвую воду вместе с огнем и медными трубами, – то есть тем, у кого в глазах опыт, а в зубах – знание. То, что знание – сила, новые коллекционеры поняли быстро и приступили к стремительному образованию, в котором русским нет равных: мы лучше всех умеем учиться на ходу, на практике, в процессе. Мы хотим, чтобы нам рассказывали, как это – собирать видеоарт (и как это так – чтобы видеоарт стоил серьезных денег?), как это – живой Лусиан Фройд стоит дороже мертвого Уорхола и вообще – кто придумывает все эти законы и нельзя ли в таком случае в их придумывании поучаствовать? К сожалению, их часто придумывают те, кто в этом совсем не разбирается. Какой-нибудь галерист случайно продаст работу художника X в пять раз дороже положенного, и получаются уже новые цены, на которые начинают ориентироваться все остальные. Дальше важно не совершать ошибок. Не начать покупать ради инвестиций. Не относиться к художникам, как к растущим активам. Ну и не забывать, что все мы здесь собрались, чтобы наслаждаться.
